Встреча с “героем танцевальных грез”

Night thoughts.

Когда мне удалось вырваться из советского ада (1985), я еще страдал “болезнью” идеализации “запада”, артистов-эмигрантов, “звезд”, порвавших с режимом, а значит – априори “замечательных великих людей”. Реальность очень быстро поставила меня “на место” с моими черно-белыми представлениями о мире “там” и “тут”.

Понаблюдав пару месяцев советских эмигрантов в Европе, а особенно в Америке, я пришел в ужас от неистребимого “совка” который они “увезли навсегда” с собой. Тогда, относительно в “малых дозах” , он был еще более осязаем и мерзок, нежели нынче, когда совок расползся по всей планете и заразил полмира.

Но “звезды, звезды”, “легенды”. Надо к ним! (Это был последний островок надежды в моем угасающем юношеском энтузиазме найти “героев”).

Жизнь не замедлила предоставить всевозможные встречи “в деле” и не в деле с “легендами”.

О господине “буратинке-виолончели” я подробно написал в книжке.

Человеческое разочарование было настолько сильно, что общение оказалось невозможным, и я просто бежал от этой парочки омерзительно распущенных и наглых советских авантюристов, чтобы никогда их не видеть.

Потом пришло понимание ничтожности этих людей, как музыкантов. Обычные куклы музыкального комического театра, играющие с натугой свои вульгарные роли в мелкой музыкальной комедии буфф.

Одной встречи с “героем танцевальных грез” в Америке было достаточно, чтобы не иметь никаких иллюзий насчет “человеческого материала”, заключенного в способной гуттаперчевой хладнокровной кукле, работающей ногами и практической деревянной головой.

Случилось мне быть приглашенным президентом “Пепси Колы” Доном Кендалом на домашний концерт, где собрались знатные “кошельки”, которые покровительствовали и спонсировали “танцора”, убежавшего из совка.

За концерт в кругу “кошельков” следовал солидный гонорар.

Танцор нервничал, из-за того, что неизвестно откуда “приперлась конкуренция” в “русском образе”, который был “запатентован” несколькими фигурами эмиграции.

Посреди моего домашнего концерта для “кошельков” с произведениями Рахманинова танцор явился в трениках, балетных шерстяных чулках с собакой-таксой и повел себя сразу резко “неадекватно”, как сейчас говорят.

Во время звучания Рахманиновских пьес танцор завалился на пол. Положил себе на живот собаку. И начал делать какие-то “па” на полу, явно привлекая к себе внимание “кошельков”, слушающих фортепиано, и выражая всем своим гуттаперчевым телом в трениках и балетных вязаных чулках (на вечернем званом фрачном ужине с концертом на ф-но) капризное негодование и нетерпеливое недовольство отсутствием к нему внимания, переключенного на непонятную другую, неизвестно откуда взявшуюся персону.

Это было до такой степени нагло-омерзительно, пошло-ничтожно, что я с трудом доигрывал свои пьесы, а “кошельки” потирали свои “лысые красные блестящие репы”, не зная как реагировать.

“Танцор боролся” за внимание своих спонсоров доступными ему методами и приемами.

На следующее утро, после утреннего кофе в резиденции пепсикольного благодетеля “танцора”, я уехал на Манхэттен в свой отель и больше никогда не посещал эту компанию. Очередной “холодный душ” встречи с реальностью всё больше отучал меня от сентиментов в отношении стандартных советских представлений о “мире прекрасного”, от иллюзий моего детского черно-белого мира.

Очень скоро я стал видеть в танцоре-артисте, в его творчестве холодную скалькулированную душонку и практический ум проститутки, удачно торгующей податливым телом.

Сразу, после первых встреч и опытов “общения” мне стало ясно – и с “этими” у меня нет и не может быть ничего общего”.

В очередной раз с чувством космического одиночества я полетел домой в Лондон, всё больше понимая “на чем свет стоит”, и что с этим “светом” у меня не будет никогда ничего общего. С “знатными” представителями “советской эмиграции” я более никогда не встречался, А когда они, в качестве сюрприза, пытались нагрянуть в тот или иной отель, где я останавливался, предупредив за час-два “звонком-сюрпризом” – я немедленно оттуда выписывался до их прихода.

Всё больше я стал понимать содержание творчества, научаясь игнорировать форму, какой бы соблазнительной она ни была.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s