А так ли велика русская музыка, какой ее “провозглашают”?

– А так ли велика русская музыка, какой ее “провозглашают”?
Спросила меня очень близкая подруга.

Интереснейший “поворот” в нашем с ней общении на музыкальные темы. Над темой “истинного величия” того или иного национального искусства и литературы я размышлял всю сознательную жизнь.

Вы знаете мое достаточно скептическое отношение к русской литературе. Она без сомнений признана “великой”. Кем признана? Международным сообществом культурных людей. Общечеловечески ценна.

Слава Богу, конечно. Свое мнение о инфантильности русской литературы я не раз здесь высказывал. Инфантильность духа и мысли, тяжеловесность, с малым количества изящества, тонкости, юмора, блеска. Очень малое количество философских, психологических прозрений. Чрезмерная сентиментальность. Или нарочитая реалистичность. Отсутствие ясного зрелого и мудрого интеллекта. И многое другое. Я рос на этой литературе. Был в ее питательной среде, покуда она питала. Но, довольно скоро (около моих 30 годов) она перестала давать мне что-либо.. Но, это мое, не претендующее на чье либо согласие со мной, мнение.

Великая музыка, какая она “должна быть”, чтобы называться “великой”. Наверное, как и всё великое в искусстве, обладать таким богатым и привлекательным миром души художника, чтобы людям было не только “приятно”, но и бесконечно необходимо “постоянно купаться” в жизни музыкального космоса души великого композитора. Необходимость постоянного общения с искусством любого мастера – признак его величия.

Век наивысшего расцвета искусства, всей культуры в России оказался очень короток (как и всё хорошее, что было в этой стране, скажем цинично, но с достаточным на то основанием).

Это очень печально, так как культура развивалась невероятными темпами и в невероятных масштабах. Учитывая, что от робкого заимствования европейских образцов, наивного подражания, до расцвета своего, самобытного, выстроенного на европейском фундаменте искусства, прошло каких-то 200 лет. За 3 поколения!

Спектр композиторов “первого ряда” России очень широк. Чайковский, Мусоргский Рахманинов, Скрябин, Стравинский, Прокофьев, Шостакович.

Чайковский и Рахманинов – это музыкальные “отец и сын”.
Петр Ильич дал в своей музыки мир русского субтильного интеллигента-барина. Певца природы, со всегда изысканным взглядом на жизнь народа, большей частью в “пасторально-идеализированных” образах. Страстно чувствующего, трагического “героя”, обреченного на гибель из-за необыкновенной хрупкости, но наделенного предельной силы чувствами. И это при огромном жизнелюбии, что сделало смертельно опасный конфликт индивидуальности и общества, живущий в его музыке, уникальным, общечеловеческим, вневременным.

Рахманинов развил эти “барские русские музыкальные традиции”, дав русский, тронутый азиатской патиной космос, наполненный яростной страстью, лирикой, нежностью и бесконечно красивым, волнующим огромные массы людей эротизмом. Мир живописи русской природы поэтического, тонкого гетеросексуального гедонистического художника, принадлежащего уже нашему времени. Боготворящий чувственную любовь, живущий ею – он наполнил музыку таким бешеным восточным темпераментом, что она “взволновала массы”. И всегда будет волновать самый широкий слой слушателей, как волнует массы “вечный кинематографический романс”. Его связь с лучшими образцами голливудского кинематографа очевидна. Это русский, но совершенно голливудкий в своей метафизике (в самом положительном значении этого определения, как “фабрике грез”) классический тонкий и интеллигентный современный аристократичный и утонченный буржуа.

Сергей Васильевич Рахманинов – это бесконечно необходимая людям “фабрика музыкальных грез”.

Мусоргский – зеркало беспримесной русской трагической души во всем великолепии положительных душевных качеств и человеческой неприкаянности. Выразил тупиковый путь русского космоса, прекрасный и обреченный на вымирание, по причине отвержения европейского мира. К чему привело подобное “окукливание в русскости” – мы видим сейчас в деградировавших ценностях “посконного” русского мира, воспалении и агонии деградировавших идей того самого мира, певцом которого и был Модест Петрович. Духовный отец Венедикта Ерофеева.
Его мир останется навеки памятником “несбывшемуся и несбыточному русскому миру”. Аминь.

С остальными “героями” русского музыкального космоса не так просто, они далеко не так космично-необходимы человечеству.

Скрябин – певец декаданса. Он всегда будет мил большому количеству людей “с нестабильной психикой”. Мистический тупиковый путь не только русского интеллигента, но и многих нездоровых людей европейской цивилизации. Музыкальный кокаин, со всеми “вытекающими из подобных злоупотреблений” чаяниями, галлюцинациями и эротическим бредом. Весьма и весьма “на любителя” и “под определенное настроение”..

Прокофьев пришелся по вкусу американцам и англичанам – более поклонникам формы, нежели любителям содержания в музыке, и всегда будет царствовать в умах людей, любящих аттрактивную, неглубокую, кинематографичную и яркую музыку отдыха и развлечений, с одной стороны, и холодных церебральных “оборотов и поворотов” с другой..

Шостакович – удивительный феномен трансформации русского духа в советских условиях. Советский ли композитор Шостакович? Безусловно. Как и все “мученики режима”. Диссидент ли он? Нисколько. Он замученный русский композитор. От этой “замученности” его искусство очень обеднело, превратившись в постоянных крик боли и сарказма. Его искусство останется отрицательным памятником советской эпохе. Как остались памятниками фашистские лагеря смерти. Никакая литература не даст более полного представления о страданиях личности в большевистском аду, чем музыка Шостаковича. Солженицын, Шаламов , Марченко – все меркнут перед силой выражения тупого уничтожения личности в музыке Шостаковича. Если когда студенты будущего захотят подробно изучать эпоху тоталитарного русского общества 20го века – нельзя будет сделать это лучше, чем посредством изучения и проникновение во время через музыку Шостаковича.
Нужна ли такая музыка людям? На это ответит время. Мне – нет. С меня хватит советских и фашистских ужасов. Слышать извивающуюся в судорогах боли личность в музыке мне ни к чему. Ничего не дает.

Стравинский. Композитор до которого надо “дорастать” очень долго. Он “неприятен”. Он “неблагозвучен и агрессивен”. Саркастичен и “тверд”. Но это на “недоросшее ухо и душу”.

С возрастом, мудрением и мужанием, с развитием критического ума и зрелого вкуса видишь открытие совершенно уникального космоса. Ледяного, почти непригодного “для жизни человека”. Но выразившего метафизику славянского мира с такой силой, что жизни не хватит, для того, чтобы сделать “окончательные выводы”.

Есть ли в русской музыке многотонная значимость, наполнение каждого тона глубоким философским смыслом, как в лучших произведениях Бетховена или Шумана? Нет, и быть не может. “Не русское это дело”.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s