О футболе и эволюции своего отношения к физической стороне нашего жития-бытия

Всё-таки, что-то не так с мужчинами за пятьдесят, продолжающими “болеть” за футбол. Какая-то остановка в развитии. Интеллектуальном и душевном. Нет, в юности, конечно, ещё можно “поболеть”, но в зрелости.. Прыгать в такт с мячиком? Какая же это к черту зрелость?


Давно хотел поделиться эволюцией своего отношения к физической стороне нашего жития-бытия. Особенно “в свете” моего поста “о футболе”.
Сразу оговорюсь, это никак не связано с “возрастом” в смысле “одряхления” и потери интереса к физическому. Потому что ни возраста, ни одряхления в себе не ощущаю.
Футбол, с бегающими малышами в трусишках, балет, с его милыми танцующими зверушками, “обнаженка” всех “форм и цветов”, спорт, бег, гимнастика, мода и пр, пр, пр. Всё это было у меня, как и всех в “листе приоритетов” жизни, наряду с искусством, наукой и прочей техникой и “гуманитаркой”. Человеческое тело я любил и гордился им вместе с человечеством, воспевающим его испокон веков. Этот период жизни я и вовсе закончил “на земле” – капитаном команды по футболу московской филармонии. И даже добился курьезного успеха – мы стали чемпионами Москвы среди футбольных команд театральных коллективов..

Со временем, я стал с удивлением и грустью замечать как резко ограничено наше тело, как, в сущности, смешны его “скромные возможности” и относительна “красота”, зависящая от нашего мимолетного эстетического взгляда во времени, и, к тому же, сильно меняющаяся, от поколения к поколению. Когда то, что было сотню лет назад эстетически прекрасным, становится смешным и достаточно жалким на взгляд из “сегодняшнего дня”. Как “сегодняшний” день становится на глазах “смешным и жалким” в эстетике дня завтрашнего, в который вступаешь постоянно и неостановимо..

Но все эти ощущения были смутны перед, по-прежнему, аттрактивным для меня “глянцем плоти” всяких буонаротти.

Кстати сказать, и в музыке я тогда ничего не слышал и не видел, кроме эмоций, да чувств.
И вот, чем больше я туда проникал, в самые глубины музыкальных творений, тем больше я видел, что эмоции и чувственность присущи только самым примитивным композиторам, вроде Чайковского или, особенно, Рахманинова, или юного Шопена. А в глубине серьезной музыки оказывается живет нечто совершенно другое. Красота духа, глубочайший интеллект, где чувственность и эмоциональная окраска образов совсем не определяюща, даже и не важна. Красота там находится в другом измерении, видится в другом аспекте, с других точек зрения и оценивается и понимается при “других точках отсчета”.
Это красота мышления, пропорций, космоса жизни, где нет физического. Это до такой степени отлично от всего, что бегает, прыгает, одевается и раздевается, что, по мере, продвижения в этом космосе, я цепенел от “открытий” которые предоставлял мне этот космос. От бесконечности красоты, наслаждения и вневременности радости бытия, превосходящих всё, что может нам дать бедная, почти “убогая” физика нашей жизни..

Особенно резко заметна “малость” человеко-букашки, когда она умирает. Независимо от “ее возраста”. Это происходит настолько тривиально, быстро, обыденно и скучно, что, порой, я не успевал понять, когда передо мной был “конец жизни”. Особенно, когда затухали навечно на глазах молодые люди. Даже без “предсмертного томления”, которое мы подсознательно ожидаем “по книжкам” о смерти.
Поэты, писатели и философы настрочили много ерунды о “величественности смерти”, “великой минуте” и пр. Ничего величественного там нет. Смерть, как и жизнь, может быть величественна только при великой жизни. Да и то, для человека, который помер.

Трансформацию человека в развитии философской зрелости трудно описать статьей, главой, даже книгой. Процесс этот медлен и физиологически нуден. Незаметен и не аттрактивен. И делиться подробно процессом перемен мировоззрения не входит в мои планы “открытого дневника”. А поделиться результатами этих процессов вполне возможно.

Поэтому, “опустив динамику развития”, перейду к точке отсчета сегодняшнего дня в моей “эстетике жизни человека”. Где ему “хорошо”? Человеку хорошо где нет времени и зла. Где есть любовь и вечный свет разума и души. В красоте искусства и, отчасти, науки. То есть – в строго одухотворенных, осознанных высотах работы ума и духа человека. То есть, наше созидание и жизнь только и может быть в этих осознанных и прекрасных областях человеческой работы. Это не имеет никакого отношения к вере, религии и прочей “величественной космогонии”. Нет. это “чисто-каждодневный пролетарский” труд.

Просто-напросто это единственное, куда человеку “стоит вкладываться”. Тогда никакой Соломон не подлезет со своей философией восточного винодела с задворок цивилизации. “Участь глупца и меня постигнет, так зачем же я стал столь премудрым? Как же это мудрый с глупцом наравне умирает?”..

Стоит перенести “удельный вес жизни” в плоскость работы духа и интеллекта, как сразу Соломон становится смешон. Так как весь “телесен”, хоть библия и трезвонит тысячами страниц о духе, на деле – вся в теле.

И нет никакой “обиды в смерти” и передаче опыта “следующим за тобой гражданам”, если работать и жить люди научатся только в области духа и интеллекта. Тогда и зла не будет, и смерти не будет, и любовь будет. У всех и всегда.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s