О, так называемой, “технике игры на фортепиано”. Музыке и музыкальном языке. И “школах”. Часть 8

Итак, открытия, которые, цепляясь одно за другое, стали вытягивать моё сознание/мышление на новый уровень – музыкальный и экзистенциальный, посыпались, как из рога изобилия.

Первым “подал мне руку помощи” Равель.
В какой-то момент, через играемый мной с 19 лет концерт для левой руки с оркестром, выскочил, как черт из табакерки принцип композиции, который “зацепил” сердца людей и принёс солидный, прочный успех и признание Равелю и среди публики, и среди профессионалов. Он “просто решил” художественную, эстетическую задачу своего творчества, замкнув экзистенциальный конфликт жизни и смерти на, и посредством постоянного препарирования темы страшного суда из церковного песнопения “Dies Irae”, помещая её в противопоставлении с мавританскими красками и прочими “арабесками”, а точнее “арабизмами”, которые он в неё вкраплял для щемящих интонаций, повествующих о щемящей красоте и хрупкости жизни. Так он решил содержание концерта, и Болеро, и вообще всего, что написал.
Работал он просто и прагмтично. То, вырежет каждую вторую ноту из темы смерти. То, даст только первую попевку из неё, да и пустит как минорный арабский экзотический плач-танец. Займётся обычным звукоподражательством. Даст пушечные залпы или пулемётные очереди. Усыпет, как Гойя, мёртвыми телами свои музыкальные фрески, пользуясь хроматизмами, разложит по инструментам отдельные примитивные краски-эмоции, а вместе – полифония жизни. Только поддаст джазового колорита, и так порежет и перевернет темы, чтоб дурак музыковед не догадался. И вот, почти сто лет и не догадался. А как музыковед может “догадаться”? Он же слепец и глухарь. А войти в душу и сознание композитора можно только активно живя в его музыке. Всю жизнь.

Ээ, брат. Так вот как вы работаете, господа композиторы! Проще простого. Как обычные пролетарии на заводе в цехе сборки музыки. Это простота метода и совершенно детское мышление композиторов, ставшее мне очевидным на примере Равеля, стало как отрезвляющий удар молнии, попавший прямо в меня. Где стало во-первых понятным каждое слово-мысль каждого тона Равеля. Так же легко понятно, как разговор ребёнка для родителя. А во-вторых стало понятно почему композиторы так же не понимают язык друг друга в деталях, как не понимают, даже лучшие музыканты, и почему, в отличие от них всех, стал понимать его на совершенно другом уровне и всё лучше и детальнее я.

Каждый композитор создаёт свой уникальный, “отдельный”, самостоятельный язык, как создается народами каждый словесный самостоятельный национальный язык. Его надо учить отдельно и специально, как мы учим языки слова. Чтобы понимать язык каждого композитора на уровне слова, каждого слова, заключённого в музыкальной фразе. А, как мы знаем, музыканты, и исполнители и композиторы “заморозились” на понимании музыкального языка на уровне общих фраз и предложений. То есть, на фактическом непонимании смыслов. Где композиторы, как создатели музыки, понимают “общий язык” музыки гораздо лучше, чем исполнители, но лишь на уровне мест стыковки и смены материалов, методов оперирования с музыкальными конструкциями. Что в разы глубже слепцов и глухарей исполнителей, но, всё же, недостаточно для понимания языка во всех подробностях содержания. Только в общем, плюс, композиторы легко понимают общие принципы и методы работы коллег. Способны оценить “оригинальность работы”. Но содержание? Ни за что.

Они понимают только свой язык, да и то “наполовину” , так как “другая половина” выходит неосознанно, из подсознания. И её надо расшифровывать с помощью “музыкального психоанализа”. Для этого никому не хватает короткой жизни. Да и зачем, если и так никто ничего не понимает, а деньги платят и все довольны. Отсюда ужасные ошибки в оркестровках Мусоргского Равелем, Шумана Чайковским, когда на уровне слова и содержания ничего не понято, всё наврано и искажено. Где Мусоргский стал плохим Равелем, а Шуман халтурным Чайковским.

Всё это утвердило меня в уверенности – языка музыки на уровне содержания не понимает никто. А я уже понял к тому времени, к концу нулевых как его осваивать, а главное – что возможно развить уровень чтения и передачи музыкального языка до уровня понимания и передачи нами языка художественной литературы.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s