О, так называемой, “технике игры на фортепиано”. Музыке и музыкальном языке. И “школах”. Часть 10.

Эти маленькие, но очень важные “откровения” сыграли роль “камешков”, от которых начинается сход лавины. Вот такая лавина информации хлынула в моё сознание. Случился качественный “скачок” в развитии музыкального менталитета. Во всех произведениях, где я годами видел фразы и предложения, как и все “интерпретаторы”, не видя ничего, кроме этих фраз и предложений, я стал видеть полностью и безошибочно работу сознания и подсознания композиторов. Сказались вкупе все усилия двух десятилетий – занятий психологией, музыкальным анализом, психоанализом, эстетикой, философией, литературой, языками, европейскими культурами, антропологией культуры и человека, историей искусства и литературы, музыки и тд. Ход мыслей, течение сознания всех композиторов стали для меня чем-то, вроде, параллельного мира, где мне становилось всё более и более приятней находиться, жить с ним и в нем. Постоянно общаться с этим миром стало единственно возможной формой жизни, потому что выходя из этого мира стал ясно виден “человек-реальный”. Тот, что в “мясе и костях”. И этот человек перестал удовлетворять меня своим развитием, даже в своих наилучших и наивысших проявлениях. Только выйдя из мира материального, понимаешь насколько он отвратителен и беспощадно туп и мелок. Проще говоря – смешон до невозможности. Во всей полноте это возможно “разглядеть и ощутить”, только полностью сумев войти в другой мир. Иначе – одновременно в двух мирах – ничего не получится. Ни “там”, ни “тут”. Ложь и уродство одного мира можно увидеть и узнать, только познав правду и красоту другого мира. И что самое интересное – войдя полностью в мир музыки, как в свой истинный дом, этот мир “дарит” тебе много “побочных качеств”, новых возможностей органов чувств, в частности, “взгляд” на людей подобный рентгеновскому лучу. От которого не может скрыться ни одно пятнышко в душе человека, на которого ты глянул. Люди не готовы к такому общению, они не знают такого “зрения”. Потому что это видение основывается не на том, как себя “ведет человек”, или “что он говорит” и “как действует”. Человек излучает музыку, любой, даже самый “тупой”. И, как слышна одна фальшивая нота в гармоническом сочетании звуков, так каждая волновая-звуковая интонация человека (даже если он молчит) слышна внутреннему слуху музыканта, которого впустил в себя “мир идеальной формы жизни” – музыки.

“Открытия”, вроде тех,что я упомянул – идея концерта Чайковского, или принцип композиции Равеля – перестали меня “удивлять” и “радовать”, так как они перестали быть “открытиями”, а стали моим “обычным зрением”. Забавны рахманиновские “секреты”, над которыми можно только посмеяться. Он обсессивно ищет мелодии. Ничего другого он не в состоянии “произвести”. Этот композитор очень слаб интеллектуально. У него нет философского метода, нет своего прагматического философского зерна творчества, в отличии от многих западно европейских композиторов, или, даже лучших сочинений Чайковского. Он лихорадочно собирает всякий “музыкальный мусор”, вроде самых пошлых песенок, как “Калинка”, “Бублички” и тому подобное. Ловит звуки окружающей природы и быта на самом примитивном уровне. Режет их на куски, вертит, переворачивает и составляет, как из конструктора “свои мелодии”. В частности, из такого “мусора” составлен его третий фортепианный концерт. Где главная тема составлена из припева “Калинки”, разрезанной на несколько кусочков и пущенной в слегка завуалированном виде, а побочная партия той же первой части является всего-навсего запевом той же “Калинки”, в зеркальном отражении.
Разрезание мелодий и отображение их в зеркальном перевернутом виде – один из излюбленных методов Рахманинова. Так же он оперирует с темой Паганини, где в знаменитой, всеми любимой лирической вариации (единственно теплой и ценной музыки из всего пустого сочинения) он зеркально переворачивает тему Паганини, меняет минор темы Паганини на мажор и – хит готов! Эдакий рахманиновский прием работы на интеллектуальном уровне каких-нибудь “Пет Шоп бойз”.

Безусловно, самый слабый и беспомощный композитор из тех, кто всё же “дотянулся” до композиторов “высшего разряда”. В основном, за счет неизбывное “ориентальной” чувственности, сексуального заряда и животного ощущения и восприятия звуков природы и окружающего быта, преобразованных в музыкальную ткань. Как только он стал терять эту атмосферу – выпал из русского мира и стал стареть – так и музыка его закончилась. И он стал после 20х годов тем, кем только и мог быть – слабым американским композитором годным для киномузыки средней руки.

Что касается моего нового уровня музыкального сознания, то оно полностью отделило музыку от человека-исполнителя.
Когда так ясна музыка, ясен человек, ясно и полное несоответствие. Например, стали очевидны советские монстры. Их полное музыкальное и человеческое ничтожество и злокачественность.
Ростропович, которого я всегда считал музыкантом, вдруг “отделился”от музыки и инструмента и предстал чистым и прозрачным во всей своей “отвратительной наготе”. Что такое струнный инструмент? Это голос сердца. Звук. Особенно виолончель. Нет сердца – нет музыканта-виолончелиста. Звуки, которые издавал Ростропович всю жизнь имеют такое же отношение к музыке, как скрип тормозов автомобиля к “Магнификату”.

Это бесконечное издевательство, насильничество над музыкой клоуна-идиота, эксцентрика-акробата виолончели, умеющего плясать пальцами на грифе инструмента с цирковой ловкостью. Этого оказалось достаточным, чтобы прослыть “великим музыкантом”. Насильническая, вульгарная и пустая сущность этого подобия человека, очередного советского “гумано-урода” мгновенно становится ясной и очевидной при понимании сути музыки. Рихтер – этот несчастный мрачный одесский тапер с “возвышенными душевными интенциями” и адской силой убежденности при долбежки инструмента неумелыми, тупыми, абсолютно лишенными чуткости и намека на мастерство пианиста, пальцами – “задолбал” девственных недолюдей совка и Европы, поддавшихся тому же напору, как и в случае с насильником-виолончелистом.
И в первом, и во втором случае – музыка не “улыбнулась” ни разу этим подобиям людей из страны советов.

Гилельс – “замечательный советский пианист”. Больше здесь нечего и сказать. Музыка и в этом случае не присутствовала никогда. Мастер бессмысленных звуков с “мастерством” одесского школьника, вымуштрованного, как военный попадать в цель. Даже, на уровне знания формы, в которой у Рихтера было большое чутье, во многом полученное от работы в театре, Гилельс делает детские ошибки повсюду. В соотношении темпов, разделов композиций, сочетании материалов. Полный музыкальный абсурд, с уверенным и точным попаданием “на просторах клавиатуры”, как на поле боя в военном деле.

Музыка Советский Союз не посещала. Да и не могла. Если, даже и не быть музыкантом, а просто быть здравым человеком с “незамыленным” взглядом и слухом – как можно допустить живую музыку в душном склепе?? Где наверху пирамиды архаичного дикого общества в любом поле деятельности были особенно порочные, разложившиеся интеллектуально и нравственно люди-оборотни?

Но нам, жертвам, отравленным насмерть миазмами трупного разложенного государства и метафизической вонью мертвого тупого населения огромной страны-склепа, либо не дано было этого понять вообще, либо очень поздно и путем немыслимо тяжкой работы по очищению души и сознания. А “остальной” мир так же пребывает в отравленном состоянии этого огромного трупа, раскинувшегося на шестой части планеты и смердящего уже сто лет, отравляя всё живое вокруг.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s