Andrei Gavrilov: Symphonic Studies (Schumann)

 

Шуман считал “Симфонические этюды” своим лучшим сочинением для фортепиано, хотя и не советовал их исполнять по причине “неброскости”, “интровертности” музыки и серьезной сложности текста. Он полагал, что публика, привыкшая к внешним эффектам, не будет способна оценить эту глубокую музыку. Часто люди не понимают ценности того или иного произведения искусства на протяжение веков, но автор всегда точно знает “цену” своему творчеству. Что именно удалось ему лучше всего.

По прошествии двух веков после написания этого грандиозного новаторского произведения, становится очевидным как прав был Шуман, считая “Симфонические этюды” своим лучшим произведением для фортепиано. Это сочинение оказалось настолько “футуристическим” по своим пророческим прозрениям, по непостижимо угаданным в музыке сторонам души современного нам человека, что до самого последнего времени “классические музыканты” и специалисты-музыковеды не были способны увидеть в этой музыке реальное “зеркало современной души” человека конца 20, начала 21-го века.

Как и в случае с пророческим произведением Мусоргского “Картинки с выставки”, так и с удивительными “Симфоническими этюдами” потребовалось почти два века, чтобы человек смог пройти путь развития своей души и интеллекта до современного уровня, когда музыкальные идеи, заложенные в этих сочинениях стали доступными для массового слушателя, посещающего стадионы на джазовых и рок концертах. Но до сих пор самая широкая аудитория серьезной джаз и рок музыки не услышала эту удивительно современную музыку, из-за консервативности, косности и замкнутости “мира классической” музыки. Из-за непростительной близорукости исполнителей классической музыки, так и не сумевших “разглядеть”, распознать и донести до широкого слушателя эти музыкальные сокровища. Как всегда, с великими композиторами, они намного опередили свое время, а также, рамки “жанра классической музыки”, куда их так долго пыталось “запихнуть” человечество.

Перед вами акустическая проба записи, первая редакция из Праги. Она даст возможность, как и в случае с “Картинками” Мусоргского, ознакомиться с великим пророческим произведением Шумана. Как и в случае с записью “Картинок”, хочу предупредить, что после завершения редактирования и мастеринга, “коммерческая запись” будет звучать значительно сильнее, иначе и намного богаче по звуку и идеям, выраженным в музыке.

“Libretto”. Programme.

В подобных сочинениях, которые авторы считают вершинами своего творчества, композиторы сказываются во всей полноте своей сущности, своего духовно-интеллектуального “Я”. Так случилось и в этом произведении, где Шуман хотел развить свою романтическую идею – показать в музыке трансформацию души от смерти вначале к торжеству света и жизни в финале. Вместе с романтической идеей, сказался и весь автор во всей полноте своей души.

Тема. [00:00]

В этой незамысловатой “народной балладе”, музыке, не принадлежащей перу Шумана, начало темы символизирует траурное шествие. Оно сменяется светлой, патетической и возвышенной грустью об ушедшем или павшем “герое”. Затем мы слышим траурную “барабанную дробь”. Заканчивается тема короткой репликой, которая как бы “открывает сцену” перед слушателем, вводя его в мир жизни и трансформации разных состояний души романтического героя-автора.

Вариация 1.  [1:45]

В напряженной “электрической” атмосфере музыки этой вариации Шуман демонстрирует, как сила жизни, которую символизируют каскады коротких восходящих кверху фраз, пронизывает тему смерти. Заставляет смерть “посторониться” и уступить место жизни. В середине мы слышим маленькое мажорное отступление, символизирующее приятно и отвлеченно “задумавшуюся” живую душу. Лирическое отступление сменяется “электрическими” волнами, пробуждающими жизнь.

Вариация 2. [2:47]

В порывистой романтической музыке бетховенского характера мы слышим, как Шуман думает о романтике Бетховена, даже “передает ему привет” интонациями и прямой цитатой ритма и характера “Лунной сонаты” в середине вариации. Эта вариация являет собой “пример” романтического, патетически восторженного мироощущения художника, пробуждающейся от предшествующих сдержанных времен барокко и классицизма европейской души. Музыка возвышена, полна символизма “говорящих между собой стихий” неба и океана, горных вершин и бездн. Символизирует революционные изменения европейской души, рвущейся к свободному полету, к свободе без границ.

Этюд III [6:46]

В этом “этюде” тема трансформируется в дивной красоты романс. Мы слышим имитацию виолончели в среднем голосе. Виолончель – это инструмент, выражающий “голос сердца”. Голос сердца здесь, конечно, голос самого автора. В верхнем голосе в дымке воспоминания царит образ Паганини, без “присутствия которого” не обходится уже почти ни одно сочинения Шумана, потрясенного до конца жизни магической сущностью итальянского музыканта.

Вариация 3 [8:23]

Широкой аккордовой, былинной по звучанию песнью Шуман поет в этой музыке “гимн жизни и свободе”, открывая этой вариацией целый “блок” из четырех вариаций, посвященных радости жизни. “Тема смерти” здесь уже полностью трансформирована в “тему жизни”.

Вариация 4 [9:48]

В этой вариации мы видим самые интимные черты характера Шумана. Шуман полный изящного кокетства, шутливой игривости. Светский, веселый, немного, даже “рыцарь-ловелас”. Музыка полна изящества и веселости, направленных именно на флирт с “прекрасным полом”. И, как каждая истинно романтическая музыка, не лишена некоторой ностальгической грусти, спрятанной между хрупкими нотами любовной игры.

Вариация 5 [11:07]

Упоительная песня любви и жизни, в которую превращен траурный марш. И, к тому же, насыщенная совершенно “акробатическими” прыжками левой руки в басах. Это делает песню особенно соблазнительной, так как она блещет физической жизненной силой.

Вариация 6 [12:03]

“Токката”, которую Шуман превращает в “гимн бытия”. Его “ода радости” жизни. Но не возвышенная эпическая “Глория”, как у предшествующих мастеров от Генделя до Бетховена, не ода высокой поэтики, а самая, что ни на есть земная радость бытия. Удаль – от земной удали и созидания на земле, до удали в горячем бою, когда кипит кровь и смерть не страшна, а сладка, как и сама жизнь. Это уже не музыка, а “опьянение жизнью”. Редкий, только Шуману удавшийся пример особенного жанра и характера, который много лет спустя научатся воспроизводить рок музыканты в своей музыке протеста, ярости и свободы.

Вариация 7 [13:17]

Еще одно удивительное прозрение. “Прострел времени” в будущее. Здесь Шуман “передает привет” мастерам барокко. В простой полифонической музыке, стилизованной под героические пассакальи, или дворцовое “импровизационное прелюдирование” на чембало, Шуман декламирует невероятный по силе “зов к свободe”. Свободе во всех проявлениях – от свободы самовыражения, до свободы бытия. Это буквально “крик о свободе”. Музыка так сильно накалена и заряжена свободой, что своими интонациями, “стадионными” рокерскими “выкриками свободы” она пробуждает в памяти лучшие образцы вокального творчества Фредди Меркьюри.

Этюд IX [16:06]

Здесь Шуман окунается в свою любимую стихию – бал.
В ослепительном скерцо, в гофмановской фантастике на нас обрушивается роскошная танцующая “толпа”. Не реальная, конечно, а “дух толпы”. Что делает музыку еще более удивительной. В воздухе витают дамы, кавалеры, в середине пьесы появляются роскошные гусары, характеризующиеся венгерскими танцевальными каденциями. Эти образы сменяются “вылетевшим” из фантастического пространства навстречу гусарам духом Паганини, щиплющего “дьявольские пиццекато”. Вся эта сверкающая роскошь растворяется в воздухе, дохнувшем, вдруг, в конце, как холодный смерч, в традициях любимых сочинений Гофмана или Булгакова.

Вариация 8 [16:44]

Танец-песня австро-венгерского колорита. Продолжение бала, становящимся более и более реальным.

Вариация 9   [17:54]

“Жестокий романс”. Иначе нельзя назвать этот дуэт двух женщин под переборы испанской гитары. Женские голоса вплетают в тему смерти удивительную нежность и страсть. Переплетая любимые темы европейских поэтов и художников – “женщина и смерть”, “любовь и смерть” всегда рядом.
В конце, в кульминации через женские голоса прорывается крик о любви самого автора. Трудно найти в музыкальной мировой литературе выражение такого открытого и сильного чувства подлинной земной страсти чистой души великого художника.

Вариация 10 Финал [20:58]

Шуман намеревался показать и показал шествие к победе. Темы музыки и программы переплетаются с рыцарскими сюжетами о “походе за святым Граалем”. Шуман не мог обойти эту тему в апофеозе грандиозной музыки. Сюжет “Айвенго”, на котором базируется опера современника Шумана, с темами которой соприкасаются темы музыки финала, диктует мысль о крестовых походах и рыцарских подвигах. Является логическим завершением эпической фрески о походе души к счастью и “победе духа и разума”.
В калейдоскопе тем мы ясно слышим темы “всадников”. В музыке ясно различимые конные отряды, переходящие то в галоп, то спокойной и веселой “рысью” путешествующие в “поисках счастья”. Мы слышим темы клятв, молитв, боя, стоны павших, крики победителей. Перед нами огромная “рыцарская музыкальная фреска”.

Грохочут пушки – сначала в бою (басы), затем, в коде – пушки исторгают фейрверки победы.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s