Работая над сонатой Листа

Чрезвычайно интересно “заходить” в самые глубины музыкальных текстов, когда открываются, казалось бы, совершенно “невероятные” для музыки, чисто “человеческие” детали. Вот и с сонатой Листа сейчас точно так. Доделывая и отделывая “последние штрихи”, сегодня я сконцентрировался на сюжетной линии “Женщины” в музыке сонаты.
 
Мы все, кто имеет отношение к музыке, впадаем, вернее, попадаем, порой, в “тиски стереотипов”. Я имею в виду распространённейшую ошибку считать композиторов людьми “не от мира сего”. Инерция человеческого заштампованного мышления немедленно выносит нас в искусственные просторы, где композиторы никогда вовсе не существовали.
 
Опираясь на письма Листа, его воспоминания, там находишь только почтительно-восторженные слова о женщине. Памятуя, к тому же, о “высоком” романтическом слоге музыкального языка Листа, за куртуазностью изысканно воспитанного человека не видишь самой личности, без “костюмов” эпохи, положения, места, “обязательного тона”. И всю эту мишуру (а это не более, как мишура, декорации) автоматически начинаешь переносить в музыку того или иного человека. И попадаешь буквально “пальцем в небо”. Музыка-то, это человек без “декораций”. Обнаженный.
 
Каждый из вас, уверен, задавал себе вопрос, в то или иное время своей жизни, почему все композиторы “такие скучные”? То есть – либо “похоронка”, либо эмоциональные состояния “возвышенного суслика”. Или, какой-нибудь, “испепеляющий взгляд” Бетховена, и всепоражающий фатум. Или, на худой конец, бесконечные вертеровские страдания с излияниями “любви и неги”. Это не “композиторы”, это исполнители. Поверьте мне. Надо пройти годам, десяткам лет, чтобы отделаться от этих клише. И даже сейчас, попадаешь во время работы в эти “капканы” и “ловушки”.
 
И что же я вижу? Что “пианисты” (то же и я сам) по инерции “двойного пиетета” к Листу и его “возвышенному” отношению ко всем “без исключения” событиям на свете, все, как один врут темп повествования, “растворяясь”, в меру возможности, “в нежности” женских тем в сонате. Не важно, что 150 лет почти все не понимали, что это именно “женская” тематика. По музыке и “без того” чувствуется, что “нечто нежное”, женственное присутствует в этих “побочных темах”, да и композитор часто просит “dolce” или “grazioso” в этих местах.
 
Но стоит отвлечься от этих ловушек инерции и ложной интуиции (а она почти всегда ложная “на поверку”). Надо слишком хорошо знать человека лично и понимать глубоко, что он делает в каждом “публичном выражении” движений его души, чтобы не начать “перенос” собственного сознания на мир другого человека. Чем грешим мы все, грешные.
 
Тут и начинаются все “ужасы интерпретации”. У нас возникает то английский Лист, то французский, русский, советский или, не дай бог, привязанный к “имени интерпретатора”. Где Лист может легко “обрусеть”, “осоветиться” и опошлиться личным миром того или иного “носителя пальцев”. Только кропотливая исследовательская работа, бесконечный поиск, увенчивающийся глубоким знанием, помноженный на знание и понимание культур и истории, может дать верный взгляд на единую(!) музыкальную фразу.
 
Люди этого совершенно не понимают. Они, кстати, не понимают, что, скажем, с англо-саксонским мышлением, если ты не выскочил из “коротких штанишек” национальности и национальной культуры, вообще нельзя верно сыграть ни одной ноты ни единого композитора, не принадлежащего английской культуре. Настолько, внутренний мир англичанина противоречит искусству эмоции в музыке, враждебен миру людей континентальной Европы. Особенно таких ярко оригинальных “заповедных уголков” культуры, как Венгрия, Румыния, Австрия, Германия 18, 19 веков.
 
Возвращаясь к “женщине” Листа в сонате. Как только взят верный темп в контексте повествования, диктуемый строгой сонатной формой, использованы верные краски, моментально вырисовывается то, что никогда не было слышно в этой музыке, и что я до сих пор не слышал. А именно – глубоко иронической, нежно-юмористическое отношение к женщине, и вообще “женскому вопросу”. Что и понятно для такого “продвинутого” светского умницы первой половины 19 века Европы, каким был Лист. Несмотря на его явную страсть к женщинам, а может быть и благодаря ей, в музыке виден достаточно холодный взгляд “реалиста”, не скажу “циничный”, нет, но достаточно “отстраненный”, чтобы представить, что Автор имел какие-либо “иллюзии” в отношении “прекрасного пола”. Это дает дополнительные краски, важные дополняющие штрихи к портрету, вернее, автопортрету Листа.
 
Хорошо виден очень умный светский европеец, полный страсти, но и совершенно реалистичный в материальном мире, и мире отношений между полами. Это, далеко не идеализирующий всё и вся (по несколько болезненной натуре) Шуман, и даже не Шопен. Это тип европейца, который хорошо известен по западно европейской литературе 19 века. Светский человек, весьма положительный, но и достаточно “опасный”, в силу его знания мира, сложности внутреннего мира, огромного личного опыта и сильного интеллекта. Ирония, ирония, ирония. Несмотря на соседство с самоубийственной откровенностью аббата, алчущего “сладкой смерти” в “объятиях” самого Христа.
 
Помимо того, что это очень любопытно, и создает подлинное очарование характерными особенностями личности, но, кроме всего о чем сказано выше, это дополняет и образ сонаты, “как музыки”. Делает ее стройнее, строже и, при этом, намного выразительнее, так как подчеркивает оригинальность автора. В очередной раз музыка, при верном прочтении и аутентичности исполнения, дает заглянуть в самые “потайные уголки” души человека.
 
AG ❤

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.