Размышления после Искьи.

 
Маленькое эссе о “стране моей родной”.
 
Живых русских не встречал. Хороших много. Даже сейчас. Живых не было и нет. Жизнь там зажата в тисках смерти на уровне “корней души”. Теплится, а до смерти не может вырваться в мир. Погружаясь в российскую проблематику, независимо от твоего вкуса, интеллекта, широты сердца умирает всё, что связано с человеческим.
 
Во всех людях из бывших советских территорий меня сразу поражает врожденная зажатость. “Оковность души”, метафизическая “стреноженность духа”, и тела. Она проявляется во всем – в мыслях, поступках, языке тела, работе, профессии, и даже страстях. Это настолько ужасно, что трудно передать словами.
 
Я вижу и “слышу” этот ужас, так как есть еще, слышная мне музыка человека. Это состояние парализует всё непосредственное, творческое, что есть в людях. Проще сказать – всё человеческое. Живое. Живое там может только агонизировать, в этих чертовых генетических тисках органической несвободы духа.
 
“Кровь это не вещество, а существо”. Помню как меня поразила эта фраза, когда я впервые прочёл её. Мы – это всё, что в нас есть. Кровь, мозг, органы, конечности, кожа.
 
И ВСЁ ЭТО СОВЕТСКОЕ.
 
Как ничтожно мало возненавидеть Совок, презреть его. Клеймить позором. Это ни на каплю не освобождает от него. На другом полюсе нынешнего “постсовкового псевдочеловека” – распущенность, истерика или ледяное презрение псевдоинтеллектуального холодного раба, ясно и рационально осознающего свою врожденную “мертвенность души”.
 
Всё это не имеет ничего общего со свободой ощущения своего “я” в космосе. Избавляться от этого наследия “каменножопой” культуры бытия советикусов придется не один век. Но, пока и начала не видать. Им невдомек насколько они все “квадратно-гнездовые”. Сколько бы они не цитировали болвана Ницше и не учились “правильно” носить одежду.
 
“Oни” теперь знают языки, способны мыслить, даже напоминают людей. Но нет. Не люди. Говорящие куклы. Мертвы, мертвы, мертвы. Совковое образование никуда не делось. “Их” школа – это идеальный институт пестования рабов. Раб может научить только рабству. Да, можно выучить превосходного специалиста-раба. Даже, “думающего” раба. Но от “приставки раб” не избавишь. А в ней вся суть. Творчество = свобода. Любой нетворческий труд приведет любое общество к краху, а индивидуальность обречена на “нерождение”. Мертворожденные. Сто лет.
 
Советскость, как не странно может звучать, это крайне деградировавшая русскость. Преемственность русско-советского совершенно не осмыслена. Кроме ee “имперской части”, которая тоже очень примитивно понята. Но эта “мертвопреемественность” касается всего. Этически, духовно, стилистически, эмоционально, интеллектуально.
 
От “антисовка” Чадаева до очень талантливого “совка” Пушкина. Литература у них всегда была пронизана неполноценностью личности и духа. У всех без исключения. “Номенклатурный диссидент” Грибоедов настолько советское явление, что даже оторопь берет, как подобные важные детали “многофасетной” рабскости сознания в разных представителях русской литературной челяди до сих пор не исследованы.
 
Сатирический бюрократ Салтыков-Щедрин – еще один замечательный пример “понимающего народ” советского регионального руководителя, “умный губер”, посасывающий свежую кровь из народца на благо своей литературной деятельности. Исключение в русской культуре представляют лишь композиторы. Это связано с особенностями музыкально выраженного сознания, сглаживающего социальные комплексы за счет определенной нравственной чистоты и асоциальной свободы, которую требует музыкальный язык.
 
А теперь, после двадцати пяти лет непролеченного воспаления русско-советского фашизма дела стали совсем плохи и очень надолго. Вспоминая самое далекое детство, смутно еще помнятся “старшие” мальчишки, с которыми я играл “в немцев”. “Матка, яйка, курка давай, хенде хох”. Это было еще в каждом дворе в конце 50х. Полжизни пришлось бороться с физиологическим отвращением к слову немец. Вызывало отторжение вся немецкая культура. Даже немецкие и австрийские композиторы. Раз, так безнадежно опозорившись, народ никогда уже не может выйти из ямы позора. Как бы ни старался.
 
Немцы очень крепко старались и работали как прокаженные, чтобы уйти от несмываемого клейма. Когда я стал бывать постоянно в Германии, а потом и жить там я узнал много семей, усыновлявших евреев, пару семей взяли “шефство” и надо мной еще в мои студенческие годы. Стали моими немецкими родителями. Учили языку, баловали, вкусно кормили, приучали к порядку, лечили, когда требовалось, даже спасли мою мать от ранней смерти еще в середине 70х, сделав дорогостоящую операцию.
 
До конца холодной войны, я сохранял военный сентимент – мне нравились американские солдаты в Германии, с ними было, как за каменной стеной. Ходил в американские кинотеатры, предпочитая фильмы на английском. Тогда в каждом городе были кинотеатры для американских военных. Там еще на экранах каждодневно лупили немцев и мы с американскими ребятами аплодировали за красивые оплеухи немцам в американских фильмах.
 
Потом наступили 90е. Танки пошли сплошной чередой по автобанам. На это уходили годы. Война отступала. Перестали работать фантомные боли, закрылись американские кинотеатры, в кино запретили курить, исчез Западный Берлин с моим любимым “чек пойнт чарли”, проходя который в западный сектор, ты становился человеком. Гигантские шестеренки двигались к миру и любви между народами.
 
Как это ни дико звучит сейчас – осторожной, слабой, но любви между народами, потерявшими 60-80 миллионов людей в мировой бойне. Моя идиосинкразия к немцам уменьшалась, да и к совкам тоже потихоньку. Неприязнь между народами проходит очень долго, и тот, кто “напортачил”, должен адски трудиться, чтобы хоть немного смягчить сердца для движения навстречу.
 
Теперь русским будет так же погано, и надолго. Всё испорчено. Настоящее охлаждение только начинается. Уверен, что бандиты сделают всё, чтобы оно достигло апогея. До отвращения к русской культуре. Как это было в мире по отношению к немцам. Теперь, на пару поколений жизнь русским испорчена окончательно. Презрение и брезгливость будет сопутствовать и детям, и внукам. Исправить такие сдвиги очень и очень трудно. А иногда – поздно и вовсе невозможно.
 
У русских, по-прежнему, мертвое всё – главная площадь с главным мертвецом на ней, мертвый народ. Но уже не метафорически, как в “мертвых душах” жутковатого национального мертвеца-писателя, а в стадии пузырящегося, булькающего энергией разложения трупа из “Бобка”, описанного сумасшедшим “эпилептиком-пророком”. Всё живое там убивается или выталкивается не “по злому умыслу” или “идеологии”, а по причине физиологической и экзистенциальной несовместимости.
 
Страна-мертвяк, разящая своим разлагающим мертвым излучением всё живое. Мертвяки играют. Пытаются изображать живых. Давно. Особенно с революции, в которую они тоже вошли играючи. Играют в артистов, играют в политиков, играют в оппозиционеров. Играют в бизнесменов, в режиссеров, ученых, писателей. Играют в церковь, в верующих. Играют в музыкантов, докторов. А вот играть в людей не получается.
 
Их “музыкальное исполнительское искусство”. Пошлость, пошлость, пошлость. Залившая весь мир. Их “баритоны”, “теноры”, “сопраны”, “пианисты”, “скрипачи”, “альтисты”, мертвые гуттаперчевые, вечно вращающиеся “балерины” и квадратные, неестественные жопастые балеруны. От одного такта, спетого утробным голосом русского гамадрила “шансон-певца”, начинается рвота. Еще хуже – какой-нибудь физиологически красивый баритон, но весь пронизанный ядом неимоверной тошнотворно-приторной советско-русской сиропной пошлости. Несколькими музыкальными фразами их музыкантов и певцов убивается всё осмысленно-человеческое. Ребёнка можно убить в течение дня только одной “их музыкой”.
 
Лечится ли всё это? Нет. Хоронится и накрывается саркофагом.
 
AG ❤

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.