Несколько слов о Модесте Мусоргском.

Судьба Мусоргского трагична. Не столько из-за его трудной жизни и ранней смерти, сколько из-за решительной неспособности людей понять и постигнуть его творчество. Люди отдают предпочтение музыке, изложенной простым и доступным языком, звуки которой “ласкают слух”. Глубокое понимание музыки мало кому по силам, ибо музыка является слишком сложным кодом, несущим огромное количество смыслов, содержащихся в сжатых формах в комбинациях звуков.

Поэтому “счастливая судьба” ожидает тех композиторов, кто облекает свои мысли и чувства в “доступные формы” музыкального языка. Это не значит, что люди лучше понимают благозвучных и популярнейших Шопена и Чайковского, чем “загадочных” Мусоргского или Стравинского. Но слушать предпочитают те звуки, которые ласкают слух, совершенно не вдумываюсь в смыслы, которые несет музыка того или иного серьезного композитора.

При жизни и особенно после смерти композитора возникает стереотип представления о нем, сформированный современниками, который, как правило, очень далек от истинного “лица” композитора и от смыслов, заложенных в его музыку. Стереотип представления о Мусоргском был обусловлен очень слабым пониманием его творчества еще при его жизни, даже во время его “публичных успехов”. Он был “определен” музыкальными критиками в число художников русского национального народного направления, в основном, из-за его “оперного репертуара”, посвященного событиям российской истории, “фольклорного” по форме музыкального языка. А также из-за противопоставления его творчества европейскому музыкальному искусству, как проявлению несколько “диковатой” новой полупрофессиональной русской тенденции самостоятельного нового музыкального творчества. Этому способствовало и участие Мусоргского в кружке (“Могучая кучка”), объединившем радикально настроенных русских композиторов-националистов.

Внешне всё действительно выглядело похоже на подобную “классификацию” и однобокую направленность, но в жизни и реальности оказалось всё совсем по-другому. Именно по причине невероятной гениальности и масштаба личности Мусоргского, которого “по достоинству” не смогли понять и оценить в музыкальном мире до нашего времени.

Мусоргский был “человеком нового типа”. Метафизически его дух соответствовал бетховенскому беспокойному духу неистового демократа и борца за справедливость. В русской истории подобный дух воплощался в литературных критиках, деятелях политики и культуры как Белинский, Чернышевский, Герцен и им подобным мятущимся натурам, ищущим “нового порядка” и путей построения нового “справедливого общества”.

Такие устремления его духа обусловили необыкновенную чистоту его помыслов, всего существа его характера, “чистоту сердца”. Его музыкальный язык был оригинален до такой степени, что он выражал без труда самые разнообразные новаторские художественные идеи и замыслы, несмотря на отсутствие фундаментальной композиторской школы, которую успешно осваивали композиторы традиционного европейского направления как, в первую очередь, Чайковский или Рахманинов.

А человек с такими дерзкими идеями футуристического характера и способностью их воплощать в музыке естественным образом “выпрыгнул”, или “выпал” из окружающего его времени и, как бывает в таких случаях, был обречен, как и великий Бах, на долгое непонимание и совершенно одностороннее, однобокое восприятие людьми его творчества. После смерти Баха прошло более двухсот лет, прежде чем люди стали воспринимать великого немца не как методиста технического развития музыкального искусства в рамках религиозных тем и строгой полифонии. Не как автора различных учебных сочинений, направленных на развитие технических навыков и возможностей различных музыкальных инструментов, а как создателя и основоположника космоса всей современной музыки, даже современного мышления и цивилизации.

Только сегодня мы можем подойти к смыслам, заложенным в музыку Мусоргского и увидеть там “вторую половину яблока” – восточную часть развития самобытной славянской ветви музыкального искусства, выразившуюся впервые через Мусоргского, дополнив собой европейский музыкальный космос той дикой частью племенного, дикого начала человека, которое без Мусоргского, а впоследствии Стравинского осталось бы не выраженным в серьезной музыке. Могло бы только смутно “угадываться” в наше время в самых дерзких выражениях искусства современной музыкальной революции, выразившейся в искусстве электронной музыки, особенно в рок музыке конца 20го века.

Мусоргский, а благодаря ему Стравинский дали картину дохристианской сущности русского космоса, выразили варварство первобытных и диких состояний души человека в необыкновенной красоте музыки. Мусоргский сумел передать быт русского человека дохристианского и христианского периодов. А также прекрасно передал самые широкие “картины обзора” современного ему русского быта и современной ему русской души того слоя людей, выразить который в музыке было не по силам “русским европейцам” Чайковскому, Римскому, Рахманинову и другим.

В мелодике своих ностальгических опусов Мусоргский дает нам увидеть и услышать те струны человеческой души, которые так называемая “классическая музыка” до него даже и не трогала.

Время понимания смыслов и ценности музыки Мусоргского еще впереди. Характерно, что он был отмечен и “услышан”, хоть и на уровне подсознания, европейскими джазовыми и рок музыкантами уже полвека назад, тогда как музыканты “классического мира” по-прежнему сохранили стереотип отношения к этому величайшему русскому композитору, сложившийся во времена полного непонимания величайшего русского гения бесталанными и ограниченными современниками.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s