Немного о музыке и человечестве.

Каждый великий композитор – “бунтарь”. Потому, что музыка это идеальный мир. Идеальный мир не знает материального, не знает и не имеет никаких преград в самовыражении духа. Задача музыкального мира сломать мир материальный. Эти два мира существуют в непримиримом противоречии! Наша страсть к музыке – это наше стремление к счастью, влечение к раю. Туда, где возможно…

Если бы Гете был композитором, а Бетховен поэтом

Чтобы представить насколько музыка отличается от поэзии и литературы достаточно поменять местами Гёте и Бетховена. Сразу получим две забавные посредственности. Одного – с взвешенной, уравновешенной “умной” музыкой, другого с неуравновешенной лексикой в бессвязных криках и шепотах примитивной радости и тупого горя.

В великой музыке “измы” не работают.

Меня всегда смущал факт “приписывания” Дебюсси и Равеля к “импрессионистам”. Даже в изобразительном искусстве, где всё подвластно “течениям” и “манерам”, “расфасовка” по полочкам происходит задним числом и с большими “натяжками”. Кажется, кто-то из критиков уничижительно обозвал Моне “имрессионистом”, а потом слово прижилось и обозначило “течение”. Великая музыка это не “течение”, а уж если и “течение”…

Любит наше общество гениев, ждет, “кто следующий”, кого сообща убивать будем?

Общество испокон веков болеет странною болезнью. Оно жаждет гения, и получив подарок от господа, торопится его убить. Особенно в искусстве музыки. Не погружаясь слишком глубоко в историю, отойдем во времени к истокам современной музыки. Бах, с вечно кричащими финансовыми проблемами, работающий как вол, всем известный, даже последним дуракам “суверенам” и всяким “вассалам”, как “абсолютный чемпион”…

Beethoven: Sonata F Major Op. 10 Nr. 2 (Finale)

По легенде – они встречались. Сначала – ледяная реакция Моцарта на сочинения Бетховена. Моцарт холодно ждал ухода Людвига. (Ситуация похожая на знаменитый эпизод, рассказанный Гоголем о Пушкине. Только на европейский лад. – Дома ли хозяин? – Почивают, – Верно, всю ночь работали? – Как же, работал. В картишки играл.) А потом, сбросивший оковы неловкости, благодаря…

Beethoven: Piano Sonata No. 7 in D Major, Op. 10, No. 3

Из того же китайского безобразного пиратства. Ну что я могу сказать об этом шедевре Людвига? “Немотствуют уста”, как любил говаривать Венечка. Это, для меня, лучшая соната из всех 32х. Удивительная, гречески стройная “увертюра” – первая часть поражает чувством пропорций. Античной красотой, сдержанностью и скромной грацией.. Вторая часть – Largo e mesto. Он писал, уверенный, что…

Beethoven: Piano Sonata No. 6 in F Major, Op. 10, No. 2

А вот, китайское пиратское свинство. Пусть лучше вы у меня это будете слушать, чем на китайской аудио-помойке. Это дрянь, конечно, полная. Запись на дешевом автомате, скрытым гэджетом, микрофон вытягивает пиано на форте, форте, наоборот, убирает – автомат, дешевый, никудышный. Все контрасты пропадают. А Бетховен – это контраст, прежде всего. Огромный зал NCPA даже для очень…

Clockwork Orange

Dancing Jesus под фонограмму Berliner Phil. с Караяном, кровавые мечты садиста-перверта с русской речью – по-прежнему самые говорящие кадры мировой кинематографии. Как всё воплотилось в реальность! Алекс, которого в алкогольном бреду “увидел” Энтони Бёрджесс в Ленинграде, стал президентом РФ. Так далеко ни Бёрджесс, ни Кубрик не могли видеть, но оба почувствовали уже в 60-х “политическую…

Вот Людвиг прибежал и сердито, как всегда заершился, заерепенился, загорячился – это я, это я научил каждый тон говорить!! Конечно, Людвиг, никто и не спорит. Только в свободные одежды твои мысли одели Фред, Роби и Фе. (Только что с американцем разговаривал по телефону, и имена в голове изменились на время) Jenny Shenderey Фред и Роби…

Какие же безобразники, эти композиторы.

Какие же безобразники, эти композиторы. Пьют немерено. Только с Мусоргским рассчитался, от его картинок сам начинаешь покачиваться. А теперь вот, Людвиг. Сколько он вдул пива и пунша, пиша финал фа мажорной сонаты оп 10, останется на его совести. Музыка, как Октоберфест. А почему-то пианисты не чуют, торопятся куда-то, спешат, какую-то фугетту недоделанную играют. А там…

Играя Людвига

Я так долго годил с творчеством Людвига, что очень по нему истосковался. Но “годил” не зря. Понять Людвига можно только прожив прилично на свете. Иначе, вместо Людвига всегда будет получаться карикатура. Уж очень сердце у него обнаженное, но чувство его огромного сердца почти никогда не обманывает этого прекрасного большого ребенка. “Я думал, я встречу царя…

Гаврилизмы

Бах делает молчаливым, Бетховен – разговорчивым. (замечаю по своим реакциям). Один служил Богу, другой – людям.