“Путешествие в сознании”

“Путешествие в сознании”.

Мусоргского и вашем, мои дорогие друзья.

Если кто-то, кто следил за постами с февраля 2018, когда началась распаковка смыслов “Картинок”, помнит, я говорил, что в распаковке мы пройдем лишь по “первой” линии смыслов и ассоциаций. То есть по канве краткого философско-литературного содержания. Что и было сделано в сериале “Картинки”, длинной в шесть часов и 11 серий.

После моего вчерашнего коротенького иронического поста с колокольным звоном, о “неприличных людях”, рассуждающих о “пианизме”, то есть о мире душевно-интеллектуальных слепо-глухих, из коих состоит “мир любителей” и профессионалов “классической музыки”, мне пришло много записок от друзей и незнакомых людей, удивленных выразительностью и смыслами “говорящих колоколов”. Во всех этих записках и ЛС – один вопрос: почему они у Вас говорят, а у “других” пусто и с больше-меньшей красивостью “трещат”.

Это уже “запрос” на микро-динамику, сообщающую смыслы каждому тону “осознанного” творчества. Осознанной музыки, наполненной смыслами в каждом тоне. Когда я говорю, что великие композиторы “велики” тем, что сумели дать смысл каждому тону их музыки, я не говорю “метафорически-аллегорически”, я говорю это в “буквально-реальном” значении. Ибо музыка, как я неоднократно говорил, является самым высоко компрессированным архивом/кодом. (Отсюда и название наших распаковок смыслов – UCM, Unzipped Classical Music).

Мы не можем распаковывать музыку на таком уровне, ибо это займет годы, только в случае с одними” Картинками”. Но это уровень “микро-макро” взгляда великого художника на мир, выраженный в звуках. Взгляда людей, обладающих глубочайшей “генетической культурой”. Так слышать музыку могут единицы из миллиардов людей, населяющих нашу планету. Такие люди есть в нашем сообществе. Они собрались и “отфильтровались” в нашем сообществе благодаря интернету – чуду, объединяющему людей по их талантам и способностям, по уровню интеллекта и культуры.

Мусоргский обладал этим чудом “генетической культуры”, что позволило ему объять Россию во всей ее метафизике, и весь мир. Во мне есть этот “подарок генетики” и культуры – генетически унаследованная культура. Это не моя “заслуга”, это “заслуга природы” и моих предков. Поэтому я мог “услышать” Мусоргского и передать его вам и миру.

Так что же здесь в это микроскопическом срезе ткани жизни музыки Мусоргского, что взволновало чутких, тонких людей глубокой культуры?

Давайте проанализируем эти 58 секунд на более глубоком уровне анализа, о котором я говорил год назад. Вернее, упоминал о том, что он возможен, но мы не имеем возможности им заниматься, так как жизнь слишком коротка. Но именно на этом уровне идет моя работа, скрытая от ваших глаз. Работа, о которой не подозревают многочисленные “музыканты”, трещащие разнообразными звуками со сцен мира. Это работа и есть основа создания живой музыки. Она кропотлива, неимоверно тяжела, но без нее музыка остается набором звуков. Уделом людей без культуры, из коих состоит наш “современный мир”. Миллионов людей, трещащих звуками разных инструментов и оркестров, “болтающих о музыке” и наполняющих концертные залы “с обеих сторон” – со сцены, “партеров и балконов” концертных залов.

Итак, что же нам сказал Мусоргский в этих пятидесяти секундах повествования, пятидесяти секундах колокольного звона?

0.00 – 0.08 Первые восемь звуков.

(0.00 – 0.09

Здесь колокол-Мусоргский (он здесь превращается в колокол). Как и все превращения и метаморфозы, через которые проходит душа композитора в музыке,  она воплощается в разные предметы и картины,  для чтобы поведать нам метафизику тех или иных состояний, которые можно выразить только от “лица” тех, или иных предметов, через которые наиболее полно можно выразить в музыке мысль, которую нам хочет передать великий композитор-мыслитель.

Здесь Мусоргский хочет передать горе личное, горе российское, горе о человеке, горе обо всём, о чем человек горюет, вбирая в себя “мировую скорбь”. От горя о бренности и несовершенстве человека, до горя личных утрат и горя осознания болезни культуры и народа, о котором только и может поведать колокол, вобравший в себя историю этого народа, его веры, души, прошлого, настоящего и будущего. Поэтому так часто умные композиторы перевоплощаются в этот образ и начинают говорить при помощи и от его лица. (Рахманинов, Мусоргский, Чайковский, Бах, Шуман, Шопен, и многие, многие другие). Колокола Мусоргского “самые умные”, ибо сумели вобрать в себя самый широкий круг метафизических вопросов, тем, волнующих человека, всё человечество.

Если вы думаете, что и сейчас мы погружаемся до “атомного уровня” музыки, вы ошибаетесь. Это лишь “первое приближение” к микро-уровню. Следующее увеличение займет втрое большее повествование, и так с каждым следующим приближением.

Итак 0.00 – 0.09

первые восемь звуков фрагмента.
В верхней части повествования, в аккордах зашифровано следующее – в гармоническом строе используются гармонии нестабильности, неуверенности, потрясенности основ, “ухода почвы” из под ног. По наитию ли их выбирает Мусосгкий или “со знанием дела” – нас не касается. Он мог это делать по наитию, нам надо точное знание, об этом я много раз говорил, отделяя работу “исполнителя” от работы композитора. Композитор может писать по интуиции, исполнитель не может воссоздавать музыку души композитора без интеллектуально-психологического анализа и полного знания-понимания процесса.

Итак, в канве аккордов, выражающих своим гармоническим строем “потерянность”, главным повествующим звеном является повторяющаяся интонация стона на малой терции. Если вы подставите слова “Го-ре, Го-ре”, или “Бо-же, Бо-же”. Вы попадете в сознание Мусоргского, в котором этот стон и выражался этими двумя емкими словами. Именно это говорит нам Мусоргский. “Боже, как пережить это? Почва ушла из-по ног, пропадаю”. А кроме того, эта интонация – интонация православных “молений в горе”, причитающая горестная интонация русской православной “жалобы-просьбы”, причитания – от бабы, воющей у гроба, до жалобного блеяния юродивого на паперти. Разумеется, я должен был тысячи раз взвесить соотношение этих двух тонов, чтобы они заговорили о горе голосом автора, чтобы ясно был услышан плач и стон, мольба и причитание.

Тем временем в басу колокол бьет траурный похоронный бой. “Набат смерти”. “Бом-бом, Бом-бом” – так бьют колокола в годину смерти, “чумы”, Массовой гибели.

0.10 – 0.18 Далее.

С тем же содержанием на том же “базисе” Мусоргский подключает среднюю группу средних колоколов. Их задача – размыть тяжкий похоронный звон со стонами ГО-РЕ,  ГО-РЕ,  БО-ЖЕ,  БО-ЖЕ.

И он ДЕЛАЕТ ЭТО. Средняя группа колоколов как бы “вопрошает” – а так ли всё плохо? А может, “есть жизнь еще”. На “том”, или “на этом” свете? “Не отчаивайся Модест, не отчаивайся” – говорит средняя группа колоколов на отрезке 0.10 – 0.18 “Попробуй, позри вперед во времени, может, обозришь, или прозришь чего”. И Модест “зрит”.

0.18 – 0.25
И “включает” колокольчики. Верхнюю группу. Малые колокола. 0.18 – 0.25

Малые колокола являются катализатором катарсиса, они разряжают туман горя, дым смерти. И воздух начинает проясняться. Туман смерти начинает разреживаться и рассеиваться.

С 0.26 – 0.33
мы проходим из ада, буквально из могилы, над которой чадил дым от сгоревшего бренного тела к раю, небесам, в которых из дыма и чада вылетает чистая душа.

0.33 – 0.40
Освобожденная от земной бренности душа являет нам Модеста Пертовича в идеальной золотой, солнечно-небесной инкарнации (тема, олицетворяющая М.П., так называемая “прогулка”).

0.40 – 0.46
Душа оживает и начинает петь и даже немножко танцевать.

0.47 – 0.49.

Напрягается и делает “последнее и решительное восхождение”.

Восхождение куда? Конечно в “рай”, В вечную жизнь. В “Cвет”.

0.50 – 0.59
И попадает в него: 0.50 – 0.59

Вот содержание пятидесяти секунд отрезка музыки, который породил в ваших душах резонанс, и этот резонанс пришел ко мне в десятках записок в ЛС и почты. И я вам на него ответил, в “первом приближении”. И видите, как это долго и муторно в словах. Но иногда – надо!

Enjoy!

AG


48414890_270687460283352_8778345079174594560_n    Screen shot 2019-04-04 at 2.47.28 PM    FR N3

Все для Музыки

One Comment Add yours

  1. Marina-Isabel-Solange Palei says:

    Кто в утро зимнее, когда валит
    Пушистый снег, и красная заря
    На степь седую с трепетом глядит,
    Внимал колоколам монастыря;
    В борьбе с порывным ветром, этот звон
    Далёко им по небу унесён,
    И путникам он нравился не раз,
    Как весть кончины иль бессмертья глас.

    И этот звон люблю я! — он цветок
    Могильного кургана, мавзолей,
    Который не изменится; ни рок,
    Ни мелкие несчастия людей
    Его не заглушат; всегда один,
    Высокой башни мрачный властелин,
    Он возвещает миру всё, но сам
    Сам чужд всему, земле и небесам.

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.