Tchaikovsky: Piano Concerto No.1, Op.23 (Ru)

Текст о концерте Чайковского для программ концертов в Лейпциге и Берлине.

Первый концерт Чайковского стал не только первым фортепианным концертом композитора, но и первым фортепианным концертом в русской музыке. Понимая ответственность, пишущего не только “музыкальную историю”, но и историю России, Чайковский вложил в этот концерт огромное количество смыслов, эмоций, и художественных картин, предугадал свою собственную судьбу, и, во многом, почувствовал судьбу России.

За каждым популярным музыкальным мотивом, делающим его любимым массами, обязательно должна стоять сильная, глубокая мысль, которую ощутит каждый слушающий. “Месседж”, заложенный в звуках определяет популярность мелодии, любой музыкальной мысли.

Чем проще и доходчивей выражена глубокая, “общечеловеческая” мысль, тем больше людей поймут серьезность “музыкального заявления”. При этом, слушателям совсем не обязательно “точно знать” и понимать, какая именно мысль заложена в музыку. Если она очень сильна, глубока и лаконично изложена, слушатель воспринимает важность и значительность музыкального заявления на уровне подсознания.

Композиторы не любят давать словесные расшифровки своим музыкальным заявлениям, предпочитая, чтобы их “угадывали” сами слушатели и исполнители. Чтобы не упрощать и не сужать конкретным словесным заявлением горизонты художественного восприятия музыки.

Фанфары валторн, открывающие концерт являются одним из двух популярнейших мотивов на нашей планете. Первый – это “тема судьбы” из пятой симфонии Бетховена, второй – начало первого концерта Чайковского. Так случилось, что за долгие полтора века после написания концерта, тема всеми любима и ее знает весь мир, но она до сих пор не “раскрыта” литературно-философски. Хотя, казалось бы, это очень просто и очевидно.

Композиторы любят отдавать валторнам самые возвышенные чистые мысли и художественные образы. Это связано с чистотой и зычностью инструмента. Вот и в этом замечательном творении человеческой музыкальной мысли, мы слышим клич валторны, открывающий мощную музыкальную картину.

Чайковский пишет свой первый концерт, первый русский концерт и вступает в жизнь, “сотворяя” свой музыкально-философский космос. Он находится в необычайном напряжении моральных и интеллектуальных сил. В связи с этой ситуацией, совершенно очевидная мысль приходит ему в голову – отождествить с себя с “Создателем”. С библейским Богом, создавшим вселенную и всё живое за семь дней.

Поэтому мы слышим ровно семь раз – клич валторны, как иллюстрацию первой фразы Библии – “Сначала было слово”. Короткий призыв валторны сопровождается мощным ударом оркестра. Это символ “создания мира” в день первый. Первый удар оркестра, как “первый день творения”.

Семь ударов – семь дней творения. И начинается великолепная величественная тема струнных символизирующая начало жизни, потекли “реки вавилонские” в музыке Петра Ильича. Создался его космос, по аналогии с библией – за семь дней, семь ударов оркестра, открывающих концерт.

Первая же каденция фортепиано повторяет “клич господний” и восходящие пассажи фортепиано символизируют молнии и громы, сопутствующие подобному планетарному масштабу событий. Всё вступление смело можно назвать – “Сотворение мира”. Мира Чайковского, как композитора, и русского фортепианно-симфонического нового мира, до Чайковского не существовавшего.

Эта мощная сцена, как увертюра в театре, сопровождается в конце “открытием занавеса” под затихающие звуки валторн. И на “авансцене” появляется сам автор. Звучит знаменитая порывистая главная тема, которую нервными, прерывающимися октавами играет пианист – Allegro con spirito”.

Начинается диалог, который и станет основой всего концерта. Диалог автора с “высшими силами” и силами светского общества, в которое он должен выйти, но, чувствует, что от него он и погибнет. Так и случилось в жизни Петра Ильича. Как он предвидел и чего боялся, но не мог отступить от своей миссии быть в обществе “пророком-композитором, и таким, каким он был человеком – хрупким, смелым, ранимым, не вписывающимся в рамки общественной морали.
Нервный, порывистый диалог автора с миром высших сил и окружением переходит в побочную партию, которая показывают нежную душу автора, полную любви.

Средняя часть проходит в “смертельном противостоянии” с внешними силами и обстоятельствами, где лишь на несколько мгновений возникает тема отдохновения и надежды, между двумя трагическими пропастями, грозящими смертью и мучениями. Автор умоляет высшие силы отвести от него “карающую десницу смерти”. Этот диалог поднимается до уровня примеров высших ценностей культуры человека, как мы ставим в пример греческие трагедии. Всё это настолько ярко изображено в музыке, что не нуждается в комментариях. Изобразительное мастерство Чайковского в этом концерте достигает лучших образцов его симфонического творчества.

Фортепианная каденция повторяет те же мысли и образы, которые предшествуют ей – ощущение трагедии, страх смерти, неотвратимость судьбы. Первая часть заканчивается темой надежды, которая появлялась в середине части между двумя страшными драмами.

Вторая часть открывается пасторальной картиной русской деревни. Старого помещичьего быта. Никто не передал эти картины лучше Чайковского. Мы “видим” в музыке тишину и патриархальность деревенского уклада жизни, неторопливых крестьян, лошадей – всё нарисовано музыкой с точностью кинематографа.

Средняя часть переносит нас в Париж. Как во сне. Звуки вальса слышатся, как мимолетные призрачные мысли-воспоминания. Вся средняя часть построена на реальном старинном французском вальсе. Здесь и мысли самого автора о Франции и, одновременно, музыкальные наброски для будущих сочинений, где будут сюжеты, касающиеся Франции, Парижа.

Французский вальс заканчивается “выстрелом” оркестра и драматической сольной каденцией фортепиано, которая очень похожа на сцены из будущих опер, на сцену дуэли из Евгения Онегина.

Заканчивается часть еще большим умиротворением пейзажей пасторальной деревни.

Третья часть представляет собой мозаику из веселых и ярких народных и светских сцен. Открывает финал музыка известнейшей народной украинской песни “Веснянка”. Она совершенно очевидно символизирует юношескую красоту. Переходящая в огненный гопак. Который, в свою очередь, сменяется темой девичьей нежной красы.

Средняя часть скерцо представляет собой наброски к типичной балетной музыке композитора.

Полет к кульминации напоминает о сюжетах сказок, украинских рождественских сюжетов, на которые Чайковский задумывал и писал оперу (“Черевички”).

Финал заканчивается торжественным дворцовым полонезом, в котором среди “гостей” явно присутствует сам автор. Кульминацией полонеза является совершенно очевидное появление царственной особы. Концерт заканчивается украинским гопаком, огненными танцевальными ритмами, на основе музыки первой темы финала.

AG

2 Comments Add yours

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.