Stravinsky: Concerto for 2 pianos (3)

При определенном складе ума человек довольно быстро видит патетическую тупиковость рода человеческого. По крайней мере, в том виде, в каком он до сих пор существует. Со всем его миром фобий и отношений в животном мире, частью которого он является, и над которым до сих пор не сумел возвысится, опираясь на “божий дар” – интеллект. Всё о чем говорит и “чем дышит” человек при таком взгляде, подобном скальпелю хирурга, становится смешным, гротескным, донельзя фальшивым. Как оно и есть, разумеется. Реагируют люди искусства при таком взгляде на жизнь по-разному. Кто, как Чехов – “жестокий вскрыватель” нарывов человечества. Кто, как Стравинский. Ехидно и талантливо отстраняясь от теплого хлева, в котором уютно стагнирует человечество со своими “возрождениями”, “декамеронами” и прочей “возвышенно-человечной” чепухой, делающей хлев, затопленный навозом, теплым, уютным и пригодным для “поэтической части” души “животного-человека”.

Человек – трус. Человечество – стадо трусов. До тех пор, пока люди не научатся смотреть правде в глаза, “выключая” свои детские рефлексы и “эмоциональные реакции”, порожденные “ходом истории”, со всеми ее “религиями”, “культурами”, “табу” и “моралями”, он из хлева не выйдет. И будет и дальше его “поэтизировать”. Смелость Стравинского так же не велика. Отстраниться от общечеловеческого хлева и продемонстрировать в искусстве его смехотворность, разложив душу человека на механические частицы, это, всё же, не совсем честно по отношению к человеку. Издеваться и ржать над слабым нехорошо. Продавать объекту издевательского взгляда его саркастически анатомированный портрет – вдвойне нехорошо. Но самому “объекту” это иногда нравится. Кроме того, что человек мало разумное животное, он еще и мазохист. Садист априори, мазохист “по настроению”. Вся эта ярмарка отношений “видов характеров” не особенно интересна и, конечно, далеко не нова. Если уж “любить человека”, то, конечно, предлагать ему надо нечто качественно новое и полезное, нежели с разнохарактерной горечью его “принимать” или “не принимать”.

Тем не менее, возвращаясь к нашему ехидному композитору-пересмешнику, глядящему в “корень ничтожества” человека. Его ледяной, эстетически выверенный взгляд на ничтожество людей может доставить именно это эстетическое “удовольствие понимания”. Эстетика осознания и глубокого понимания ничтожности рода человеческого, явленная в музыке , может порадовать наши “рецепторы сарказма”. Задерживаться мы на “этой остановке” не будем, так как она ведет в “никуда”. И, несмотря на всю аттрактивность” реалистического взгляда на человека, это так же проявление слабости. Оборжать человека, издевательски демонстрируя ему его ничтожность, это тоже та же слабость и ничтожество, только с”другой точки обзора”.

Здесь, в этом милом эстетическом экзерсисе 4 вариации. Первая очаровательно “высмеивает” механистичекую тупость “убежденного действия”, да еще, почти в движении танца, вторая – патетику (от древней, через барочную, романтическую и до современной), третья суету, которая “суета сует”, четвертая резюмирует всю эту движущуюся суету с рождением темы фуги, которая нам явится в финале концерта. В целом – замечательный автопортрет доктора Стравинского, который пошел гораздо дальше наивного “трезвенника взгляда” доктора Чехова. Но оба последовательно шли туда, где жизни нет. Проанатомировать человека не сложно. Гораздо сложнее дать ему новый пригодный для жизни мир, где он сможет жить не зажмуривая глаза от бесконечной трусости, глупости и слабости.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.